Меганома бином: мы и море

Украинские игрища на свежем воздухе

День 3 (19.08.2005)


Несмотря на относительно ровное место спать пришлось по наклоном. 
Ворочаясь ночью все время сползал к торцу нашего обиталища.
Было жарко и душно. Я почти полностью вылез из спальника.
Удивительно как я не порвал тент своими ногтями.
Илья мерно сопел рядом, изредка причмокивая губами.
Наверно ему снилось что то приятное.

Солнце разбудило всех довольно быстро.
Спать дальше в быстро нагревающейся палатке было невозможно.
Почесывая ночную небритость из палатки наконец вылез и мой попутчик.
Украинские хлопцы вовсю уже копошились над завтраком.
А кто то даже полез на маленький пляж.
Дорога к нему была уделом скалолазов.
В одном месте нужно было даже держаться за металлический канат и ползти по почти отвесной лестнице.

Мы с Ильей все сделали по быстрому.
Отточенными движениями я сварил кашу и чай.
Мы позавтракали и попрощались до вечера с нашими новоявленными друзьями.

Илье захотелось посетить подземное укрытие для подводных лодок в Балаклаве.
Помятуя о том, что в прошлом году я остался охранять лагерь и не ходил туда, мне тоже было интересно.
Мы быстро спустились в Балаклаву, по пути успев помыться в каком то источнике, где было написано, что пить из него не рекомендуется во избежание козлиных мутаций.

Пить мы конечно не пили, но по горам скакали не хуже этих созданий.



За два года в убежище многое разительно изменилось.
Провели свет и теперь не приходилось гулять с фонариками по тоннелям.
В опасных местах поставили перила.
Разместили оставшиеся экспонаты. Прибрались.
И даже отгрохали в одном из подземных залов музей Вооруженных Сил Украины.

Дядька экскурсовод рассказывал очень раздраженно обо всем.
Причина этого выяснилась в конце, когда толпа туристов рассосалась и я поговорил с ним наедине.
Мужик посетовал на то, что ему приходится твердить выданный ему текст, в котором всячески превозносятся роль и величие украинской армии и замалчивается история разграбления мародерами этого уникального сооружения при попустительстве властей.
В голосе немолодого уже человека сквозила неподдельная горечь по утраченным временам и былой славе советcкого оружия.
Он сказал, что не может ничего добавить от себя иначе его уволят, а с работой туго. 
К тому же он вычислил в рядах экскурсантов переодетого офицера ВС Украины.
То ли у него нюх на них, то ли мерещатся в каждом углу.

В общем особой радости от посещения этого убежища в принципе быть не может.
Так веселый солнечный Крым являет нам свою изнанку - темную сторону бытия, в которой находятся многие его коренные жители.
Словно написанная невидимым писателем повесть о дружбе и недружбе двух славянских народов волею судеб и власть предержащих ставшими в одночасье антагонистами.

И словно клин в кровоточащую рану взаимной неприязни вбивается вдобавок народ татарский.
И все это ворочается друг об друга, исторгая брызги ненависти и ошметки чьих то жизней.
И кажется нет этому всему конца.
Ненавидеть вообще легче чем любить. 
Любовь - это труд, причем каждодневный и ежечасный.
А ненависть, как горный поток, как сель - катится волной и, набирая скорость, сметает все на своем пути - и города и цивилизации.
Уж немолодо наше человечество, а все равно раз за разом наступает на одни и те же грабли.
Мала наша Земля - холить и лелеять надо ее и друг друга на ней, а не делить.
Ан нет - все делят и делят беспрестанно.



Обед в наидешевейшей столовке недалеко от набережной несколько поднял настроение.
Тарелка борща с замшелым салатом и снова прилив сил.

Теперь нам надо было переправится таки на Золотой пляж.
Что мы с успехом сделали на рейсовом катере.
Каждый раз когда он медленно выплывает из Балаклавской бухты меня словно захлестывает волной времени.
Я живо представляю себе подводные лодки под покровом ночи скользящие на ремонт.
Тихий гомон военного морского города, окрики часовых, цокот подкованных армейских сапогов по брусчатке набережной.
Портреты Сталина и красноречивые плакаты с суровой теткой и надписью "Не болтай!"
Время когда про Балаклаву мало кто знал, когда все здесь было покрыто завесой тайны, когда могли расстрелять при малейшем подозрении на шпионаж.

А сейчас с каждым годом город хорошеет и оживает.
Он все больше напоминает шумный курорт с толпами отдыхающих с надувными матрасами и зонтиками от солнца.

Катер проплыл у подножия Чомбало и устремился в сторону гор возвышающихся над морем.
Теплый ветер кидал соленые брызги в наши разгоряченные лица и казалось нет на земле в том момент людей счастливее нас.

Перетаскивание нашей нелегкой поклажи через огромные россыпи каменных валунов - дело не из приятных.
Но это было необходимо чтобы пересечь пляж и добраться до лесного массива.

Наше прошлогоднее место было занято и пришлось встать на якорь неподалеку.
Мусора кругом было накидано порядочно и некоторое время пришлось потратить на его уборку.
Пока мы с Ильей обживались и купались подтянулась и ватага украинцев.
Всем нашлось место на небольшой полянке.
За хлопотами село солнце и мы собрались на вечерние посиделки.

Ребята развели небольшой костер - дело даже для этих мест предосудительное.
За такие вещи местные лесники не церемонясь взимают штраф если наткнутся.
А мое сердце обливалось кровью вдвойне - после Скандинавии, где запрещено разводить костры на природе с мая по октябрь.
Я настолько проникся тамошним законопослушанием и пиететом к природе, что трудно было внутренне перестроиться на привычный в нашей стране лад.
Все таки наверное есть какой то элемент воспитания когда видишь, как люди аккуратно живут.
А в Крыму такие дивные места есть и больно видеть как гадят в них организованные и не очень туристы.

Ребята с Украины отличались от нас с Ильей своим неуемным южным темпераментом.
Были шумны, веселы и говорливы. Энергия казалось била из них ключом.
Илья более или менее быстро настроился на нужную волну а я чувствовал себя абсолютно заторможенным и неестественно успокоенным. Против своего обыкновения не хотелось ни суетиться ни делать каких то лишних телодвижений.

Были две девушки в нашей компании - Таня и Вика.
Но если Вика была занята по жизни ,то Таня напротив постоянно бросала недвусмысленные взгляды на моего попутчика.
Илья ей явно нравился и он это чувствовал.
И все время шептал мне: Что же делать Игорь!
Его останавливали только несгибаемое чувство долга перед оставленной в Питере подружкой и совесть выработанная за долгие часы сидения перед компьютером.



С наступлением темноты стало видно, как зажигаются огоньки костров по округе.
Каждая полянка и мало мальски пригодное для стоянки место было конечно занято.
Прибрежный лес кишел людьми - в основном естественно пешими.
Охотники за романтикой, бродяги по призванию, не признающие цивилизацию.
Десятки совершенно разношерстных компаний всех возрастов, национальностей и вероисповеданий.
В эту ночь были совершенно едины, укрывшись под пряными ветками хвои и слившись в одно целое под теплым и нежным крылом Его Величества Крыма.
Этим людям точно нечего было делить между собой.
Это был Их полуостров - родной и общий навсегда.

Сидеть просто так у костра и болтать скоро наскучило и наступило время забав.
Сначала кто то сбегал к соседям за гитарой и начал петь национальные песенки.
Потом настала очередь пантомимы.
Один человек выходил на подиум и знаками и жестами старался что то или кого то изобразить.
Условие было одно - не проронить не слова.
А остальные должны были наводящими вопросами отыскать истину.
Тот кому это удавалось - занимал место немого и игра продолжалась.

Было забавно смотреть за ужимками ребят. 
Актерское мастерство некоторых позволяло быстро догадаться, что они хотят показать. Илья тоже поучаствовал один раз в этой клоунаде.
Он приседал, махал руками ухал и шипел, ходил приставным шагом и моргал глазами.
Долго не удавалось понять кого он имеет в виду.
Пока кто то особо сообразительный не вышел на истину.

Вино было выпито и глаза стали слипаться. 
Ребята разбрелись кто куда.
Завтра нас ждал новый день.